درخت حوزه‌های تخصصی

Il existe des termes liés en didactique qui ne sont pas capables de caractériser leurs efficacités conceptuelles lorsqu’on les emprunte dans les échelles variées des analyses linguistiques. La définition hâtive des termes à savoir, « langue maternelle », « langue étrangère », « langue native », « apprenant » etc., loin de toute politique linguistique ne se construisant pas autour de la notion de langue, souffre d’une insuffisance interprétative. Dans les contextes linguistiques et notamment l’appropriation des langues, ces termes ne sont pas lapidaires pour suivre la totalité d’un processus complexe. La néoténie linguistique déclare en toute explicite que les appellations en question souffrent d’une insuffisance conceptuelle et d’une opacité interprétative n’ayant pas un support scientifique adéquates qui régissent la rigueur épistémologique. Dans cet article nous évoquons l’aspect terminologique de la néoténie linguistique s’inspirant de la psychomécanique du langage de Gustave Guillaume qui propose les termes remplaçant à des termes non adéquats (« langue maternelle », « langue étrangère », « langue native », « apprenant ») en didactique via la répartition tripartite temporelle. Nous verrons que le lien cognitif entre le locuteur et les langues s’astreint à suivre un passage opératif du temps guillaumien, de la puissance à l’existence, voire, du virtuel au réel.

Данная статья посвящена изучению основных аффиксальных морфем выражения функционально-семантической категории градуальности в прилагательных русского языка. Для достижения цели работы были поставлены задачи рассмотрения категории градуальности и ее составляющих частей (интенсификация и деинтенсификация) в русской лингвистике, а также определение семантических и словообразовательных особенностей данной категории. Далее в работе изучены аффиксальные средства выражения интенсификации и деинтенсификации признака в прилагательных русского языка. Выбор темы, прежде всего, связан с малоизученностью аффиксальных морфем прилагательных со словообразовательным значением градуальности в русском языке. Новизна работы заключается в определении позиции, которую занимает каждая аффиксальная морфема прилагательных с градульным значением на шкале градуальности. Проведенный анализ показывает, что аффиксальные морфемы градуирования признака в русском языке больше всего употребляются для интенсификации. Результаты анализа могут быть полезными не только исследователям, изучающим взаимосвязь функционально-семантических категорий и словообразовательных средств выражения этих категорий, но и студентам, изучающим русский язык.

Если в различных классификациях социальных диалектов профессиональный язык (профессиональная лексическая система) вычленяется достаточно четко, то его внутренняя неоднородность и терминологическая идентификация давно являются сложнейшими теоретическими проблемами. Лексика профессиональной речи получила в отечественной традиции множество различных наименований: арготическая профессиональная лексика, профессиональное арго, профессиональные арготизмы (Б.А. Ларин, Д.С. Лихачев), профессиональные жаргоны, профессиональные жаргонизмы (В.М. Жирмунский, Л.П. Крысин), профессиональные термины, профессиональная терминология (Б.Л. Богородский, О.Н. Трубачев), профессиональное просторечие, производственные жаргонизмы (М.А. Грачев) и др. С целью устранения терминологической неточности и выявления базовых свойств лексика профессиональной речи классифицируется в статье по следующим признакам: способы номинации, нормативность, функционально-стилевые характеристики, эмоционально-экспрессивная характеристика, словарная фиксация. Предложенная классификация позволяет выявить три группы лексики – терминология, собственно профессиональная лексика и профессиональный жаргон – каждая из которых обладает собственными характеристиками. Представляется, что выявленные критерии и характеристики структурных единиц профессионального языка могут рассматриваться как базовые.

В пьесе А.П. Чехова «Вишневый сад» реализован прием экфрасиса: текст насыщен ассоциативными связями, символами, культуремами, сформированными эстетическим кодом русского и европейского импрессионизма. Чехов воссоздает культурный контекст, в котором жила русская интеллигенция рубежа XIX–XX веков. Многие фрагменты «Вишневого сада» находят свои параллели в полотнах европейских художников-импрессионистов. В частности, рассказ Лопахина о маковом поле явно напоминает серию картин Клода Моне «Маковое поле в Живерни». Чеховский экфрасис явно обращен также к картинам Ван Гога (натюрморты с маками и пейзажи с маковыми полями).

Сердцевиной духовности России является её тысячелетнее лоно христианства в его подлинно национальной, избранной нашими предками конфессии православия, с его соборностью, терпимостью, человеколюбием, открытостью Божественному откровению. В нашем литературоведении идет поиск термина для обозначения метода изображения жизни, при котором духовный мир выступает как высшая реальность. Термин духовный реализм, под которым понимается облечение христианских идеалов в художественную форму, оказался наиболее продуктивным. Черты духовного реализма можно обнаружить не только в творчестве Б. Зайцева и И. Шмелева, но и В.Я. Шишкова, С.Д. Дрожжина, А.А. Ахматовой, Н.С. Гумилева, Ю. Кузнецова, Н. Рубцова, В. Крупина многих других писателей ХХ века и классиков русской литературы ХIХ века. Выявляется отличие духовного реализма от романтизма и традиционного реализма. В ряде современных произведений конфликт рисуется как борьба духа и плоти. В этой духовной брани происходит формирование личности.

В статье рассматриваются лингвокогнитивные тактики объективации представлений Л.Н. Толстого о вере и религии. Ключевыми словами категоризации данных представлений являются религия, вера, Бог, церковь. Тактики концептуализации можно разделить на научные и обыденные. С одной стороны, мыслитель даёт научное обоснование религии, с другой – формирует личностное понимание Бога. В мировоззрении Толстого эти подходы интегрируются. К лингвокогнитивным тактикам научной концептуализации можно отнести этимологизацию, дефинирование, метафоризацию, к тактикам наивной концептуализации – изменение интерпретанты традиционного символа, прямой оценочности и открытого авторского комментария.

Mauriac et Ale-ahmad abordent les réalités sociales et profitent de la littérature pour exprimer leurs pensées sociales car les problèmes sociaux de leurs pays sont plus importants que d’autres nécessités. Leur sens de responsabilité et leur engagement ne leur permet pas de voir les problèmes sans rien dire ni écrire. Ils prennent la plume pour parler des réalités. Grâce à l’approche thématique et descriptive-analytique, cet article vise à montrer le reflet des réalités sociales dans Thérèse Desqueyroux de Mauriac et La Femme de trop d’Ale-ahmad d’après l’école réaliste. Les acquis de cette recherche démontrent la situation lamentable des femmes pendant une même époque en Iran et en France. Quelles sont les raisons pour lesquelles les personnages féminins de ces deux auteurs ne se sentent pas heureuses ? Pourquoi le mariage non plus ne peut leur apporter le bonheur qu’elles recherchent ? Mauriac et Ale-ahmad en révélant les souffrances des femmes, critiquent la situation de celles-ci et le patriarcat.

L'œuvre de François Bon (1953) comprend un vaste corpus explorant les différents endroits de la ville contemporaine en s'appuyant sur ses expériences vécues du monde sensible. Dans Paysage fer qui a été publié en 2000, il parle de la rencontre du ‘monde vécu’ et d'un ingénieur qui, vu son travail, fait chaque jour un voyage en train. C'est sur les rails du réseau ferré que naît l'écriture. Le narrateur s'aperçoit à cœur de ses voyages, des phénomènes divers qui lui relèvent des aspects sombres du monde. Il voit, entend, imagine et crée enfin un nouveau paysage du monde qui l'entoure. Ce paysage est défini, selon Michel Collot, comme une image du pays perçue par un observateur. Ici, nous découvrons un paysage éparpillé dont chaque morceau est constitué sous l'influence de l'un des multiples voyages du narrateur ; un paysage qui s'étend sur l'imaginaire au fur et à mesure qu'avance le train. Comme si le narrateur complétait graduellement un puzzle. La perception de cette scène en mouvement et l'apparition des images mènent enfin à la réalisation d'une géographie et d'un pays intérieur qui sont tout d'abord perçus, ensuite imaginés, et construits. Se reflétant dans l'écriture, ce processus mène à la conception du sentiment-paysage, de la pensée-paysage et de la page-paysage dans le livre.C'est en se basant sur les principes élaborés par Michel Collot dans son livre intitulé Pensée-Paysage (2011) que le présent propos s'efforce de relever des enjeux de la reconstruction de ces paysages dans Paysage fer de François Bon.

Современные тенденции образовательной парадигмы обуславливают повышенное внимание к профессиональной подготовке студентов, для которых получение профессиональных знаний зависит от владения языком специальности. Обучение предусматривает направленность на содержание учебного материала и на деятельность, которая складывается из приемов и операций, формирующих профессиональные умения. Результативность обучения зависит от правильного выбора принципов, подходов, методов, приемов и способов обучения, благодаря которым были определены педагогические условия профессионально ориентированного обучения. На основе анализа профессиональной речи инженеров выделяют основные темы и соответствующие им типовые коммуникативные ситуации. Обучение профессионально ориентированному диалогическому говорению иностранных студентов инженерных специальностей высших учебных заведений можно преподнести в виде лингводидактической модели, образованной на основе современных требований к профессиональной подготовке, которая отображает цель и содержание образования, очерчивает педагогические условия процесса формирования и конечный результат – сформированность профессионально ориентированной диалогической речи у студентов.

Статья посвящена особенностям процесса формирования правовой лексики в русском языке XIV – XVII вв. В ранних источниках древнерусского периода противоправные действия разного рода именуются лексемами обобщенного характера, такими как зло, грех, проказа, пакости, ослушание и т.п. Преступники, совершившие противоправные действия, представлены в источниках ослушниками и злодеями. В дальнейшем преступные действия дифференцируются, причем фиксируется лексическое отражение преступлений, различавшихся по признакам: совершенное против личности или собственности, умышленное – неумышленное, а также совершенное впервые или повторно и др. В статье рассматривается терминология преступлений против собственности. Преступные действия данного свойства обозначаются в правовых текстах лексемами разбой, татьба, грабеж и др. В качестве наименований их субъектов используются существительные разбойник, тать, грабежник и т.п. Важными критериями при наименовании лиц, совершивших кражу, являются место преступления и характер украденного: церковный тать, кромский тать, клетный тать, коневый тать и др. Лексика в статье анализируется с точки зрения происхождения, семантики, процесса терминологизации и сферы употребления.

В статье дается обзорное рассмотрение русских драматических и поэтических произведений, путевых записок 1750–1850-х гг., в которых обнаруживаются отражения религиозного миросозерцания, культуры, поэзии, национальных традиций ближневосточных народов. На материале литературы Нового времени показывается присутствие восточных тем и мотивов, в частности, в творчестве М.В. Ломоносова, А.А. Ржевского, В.И. Майкова, а в более поздний период – в произведениях В.А. Жуковского, А.А. Шишкова, А.С. Грибоедова, П.Д. Ознобишина, А.С. Пушкина, А.Г. Ротчева, А.Д. Илличевского, П.Г. Ободовского, Л.А. Якубовича, В.И. Туманского, М.Ю. Лермонтова, В.И. Соколовского. Рассматривается разработка ориентальных мотивов в творчестве А.К. Толстого, Я.П. Полонского, А.Н. Майкова. Речь идет также о путешествиях на Ближний Восток В.Г. Григоровича-Барского, Д.В. Дашкова, А.Н. Муравьева.

В статье рассматривается проблема взаимодействия литературы и изобразительного искусства. Как проза, так и поэзия обладают специфическими способами визуализации образа мира и человека. Значимы упоминания цвета и света, состояния воздушной среды; организация пространства, характерная для данного автора; экфрастические включения; способы портретирования персонажа; приемы создания пейзажа, интерьера и прочее.

Rosi Carpe, publié chez l’édition de Minuit, est l'une des œuvres de Marie NDiaye qui s’est imposée comme un prodige de son époque, et à qui a été octroyé le prix Femina en 2001.Cette œuvre est truffée d’intrigues multiples et de péripéties qui lui donnent une qualité romanesque. Néanmoins, nous avons remarqué chez les protagonistes de ce roman, des particularités qui ne s’accordent pas avec celles qu’on attend des personnages d'une œuvre romanesque. Aussi, nous occupons-nous des personnages et des actions mises en place dans ce roman afin de clarifier cette contradiction entre les protagonistes de ce roman et ceux qu’on rencontre normalement dans une œuvre dite romanesque. Durant, cette analyse nous nous sommes inspirés de l’un des travaux de Todorov, critique français du vingtième siècle, intitulé « Roman poétique ». Ce que nous visons dans cette recherche, est d’essayer d’apporter une réponse à cette question : si, les caractéristiques de ce romans ne sont pas celle d’une œuvre romanesque, comment peut-on le qualifier, dans quelle catégorie peut-on le placer ?

La théorie de la construction sociale stipule que le traitement destiné aux objets et faits réels est informée par l’imaginaire social qui entoure cet objet. Cela est également vrai de la science dont le discours social est axé sur le concept de l’objectivité. Or, certains romans mettent en question la crédibilité de « la science objective » en tant que discours uniforme et cohérent. Tout d’abord, parce que la science, malgré toutes les procédures et méthodes développées pour assurer l’objectivité, est maniée par un agent subjectif : l’« homme » scientifique. Ensuite, parce qu’il n’y a pas « une » seule science. A travers l’examen de deux œuvres de science-fiction iranienne, Rostam au 22e siècle de Abdolhossein Sanati Kermani et S.G.L.L de Sadegh Hedayat, la présente étude cherche à révéler le traitement discriminatoire que l’imaginaire social réserve à deux branches scientifiques, c’est-à-dire la mécanique et la biologie. L’objectif est, primo, de montrer comment ces œuvres du début du 20e siècle présentent la biologie comme la source des menaces existentielles et la mécanique comme la voie du salut, et secundo, d’interroger les solutions technologiques (confort généralisé), politiques (scientifique roi) et juridiques (robot juge) que ces œuvres proposent aux méfaits de la technoscience. L’articulation des réflexions de Ian Hacking et de Gilbert Simondon nous munit d’un cadre théorique approprié pour remonter aux sources de cette dualité : vecteur discursif et imaginaire de la pensée scientifique.

Si la traduction figure dans toutes les maquettes des universités qui proposent une filière « langue », on constate qu’elle y occupe toutefois un statut un peu à part. En effet, contrairement aux autres disciplines au programme, il semble que la traduction est un enseignement qui justement ne semble pas comporter de « programme ». Tout se passe comme s’il n’y avait rien à apprendre, si ce n’est peut-être les fameuses listes de vocabulaire. On sait qu’elles ne seront consultées que par une poignée d’étudiants, pour un bénéficie au demeurant assez mince, surtout si ces derniers gardent une vision du lexique limitée au répertoire ou à la nomenclature. Certains enseignants-chercheurs ont bien senti la nécessité d’envisager autrement l’enseignement de la traduction, et on se propose donc d’essayer de montrer ici comment la traductologie, permet d’optimiser cet enseignement. Dans cet article, nous essayons d’examiner pour ce faire, un certain nombre d’exemples concrets qui s’utilisent dans la plupart des cours en traduction. En préambule, nous reviendrons d’abord sur ce qui fait la spécificité de la traduction universitaire et ensuite, nous tenterons de voir comment la traductologie, par la réflexion qu’elle suscite et la mise en perspective opérés, qui permet de reprendre la formule du goût, le transfert correct du contenu d'une langue à une autre et le retour de l'intention de l'auteur, qui est la base la plus importante de la traduction.

Cet article se penche sur l’analyse du concept de labyrinthe dans les récits dédaléens de Michel Butor (L’Emploi du temps, 1995) et de Henry Bauchau (Œdipe sur la route, 2017). Cette analyse est faite dans une perspective comparatiste au regard de la littérature moderne. Nous nous proposons de voir d’abord le labyrinthe formel, temporel et spatial dans la fiction de Henry Bauchau et de Michel Butor pour connaître ensuite le rôle des mythes dans ces dédales littéraires. Notre problématique serait donc de savoir comment ces écrivains ont intégré la forme labyrinthique à leur écriture pour évoquer la perplexité de l’Homme moderne. La démarche des romanciers quant à la dimension mythique de leur récit est analysée pour exprimer la façon dont la modernisation des mythes affecte l’écriture labyrinthique. Ainsi, tout en arborant l’intemporalité des mythes (celui d’Œdipe en particulier), on met en relief les matières qu’ils offrent à la littérature contemporaine et dans la représentation du statut de l’Homme à l’ère de la modernité.